Шариат в истории российского государства

СТАРОСТИНА С.А.

ШАРИАТ В ИСТОРИИ
РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА:
ОБЪЕКТИВНАЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
ИЛИ ПАРАДОКС

Калининград, 2002

Старостина С.А. Шариат в истории Российского государства: объективная закономерность или парадокс. – Калининград: КЮИ МВД России, 2002. – с. 94
Монография посвящена истории развития мусульманского права на территории России. Какое положение занимали и занимают ислам и мусульманское право в дореволюционной и современной Рос-сии? Каковы были особенности правового регулирования общественных отношений в исламских ре-гионах Российской империи? В каких формах происходило взаимодействие традиционных общинных институтов с религиозными нормами и деятельностью российской администрации? Каким образом большевикам после революции удалось примирить с новым строем огромные мусульманские массы и какова в этом процессе роль шариата? Какое место занимал шариат в атеистическом Советском Союзе? Как отразились на нем перемены постсоветского периода? И, наконец, каковы перспективы у шариата в современной России, мусульманское население которой по-прежнему значительно. Эти и другие вопро-сы подвергаются подробному освещению в данной работе.

Рецензенты:
– доктор юридических наук, профессор Соколов А.Н.;
– кандидат исторических наук Исаев Ю.Н.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Право и ислам на территории дореволюционной России
§ 1. Взаимодействие мусульман и христиан в России: историко-правовой аспект.
§ 2. Особенности правового регулирования общественных отношений на Северном Кавказе и в Средней Азии в XIX – начале XX века.

Глава 2. Шариат в СССР и постсоветской России
§ 1. Большевистская концепция решения «исламской проблемы». Советский шариат.
§ 2. Ислам в СССР.
§ 3. Мусульманско-правовая культура в России: современное состояние и перспективы развития.

Заключение

Библиография

Словарь терминов

Введение
Россия не может определять себя как Восток и противополагать себя Западу. Россия должна осоз-навать себя и Западом, Востоко-Западом, соедини-телем двух миров, а не разделителем.
Николай Бердяев, 1915 год.

Проблемы ислама во внутренней и внешней политике России за последнее время приобрели очень серьезный характер и поэтому требуют глубокого и всестороннего изучения. Сама по себе ислам-ская проблематика уже многие годы находится в поле зрения отечественных ученых. Однако исследо-ванию регулятивно-правовой стороны ислама уделяется недостаточное внимание. Как известно, недо-оценка религиозного фактора стоила многих просчетов и неудач как в политике России, так и в зару-бежных государствах. Все это порождает острую необходимость переосмысления в современном обще-стве отношения к мусульманской религии. Общественное мнение должно быть освобождено от прими-тивного и вульгарного понимания ислама и шариата. Необходим комплексный подход к изучению роли ислама в истории нашего государства с целью выявления и пропаганды тех общечеловеческих ценно-стей, которые объединяют ислам с другими религиями и светскими идеологиями, учета его интеграци-онного и миротворческого потенциала.
Решительный разрыв настоящего с прошлым – характерная черта нашей эпохи. Исчезают остат-ки традиционного духа. Образцы, нормы, стандарты прошлого зачастую уже не служат нам. Однако альтернативу происходящему гораздо легче себе представить, зная прошлое.
Освоение истории отечественного государства и права на основе вводимых в настоящее время в научный оборот ранее неизвестных документов и материалов, помогает правильнее ориентироваться во внутриполитической обстановке, анализировать различные исторические процессы, понимать их при-чины и последствия. Особенности современного периода, большой поток новой информации ставят сложные дискуссионные вопросы, ранее неизвестные или мало изученные. В частности, при анализе драматических событий, охвативших в последние годы Кавказ, необходимо учитывать и отдаленные последствия известных событий более чем столетней давности. Исторический подход с учетом тради-ционных норм урегулирования конфликтов кавказских народов могут быть гарантом стабильности в данном регионе. Это обусловлено тем, что на Кавказе достижение политического консенсуса часто свя-зано с пониманием важности знаний об особенностях народного менталитета.
Насилие как способ решения проблем национальной безопасности вызывает в последнее время решительное осуждение и неприятие в мировом сообществе. Насилие утратило весь свой конструктив-ный потенциал, если оно вообще обладало им когда-либо в истории человечества. Речь в данном случае не идет о борьбе с фашизмом, диктатурой, террором или иными подобными проявлениями, а о том на-силии, которое, по мысли некоторых, необходимо во имя прогресса и установления всеобщего миропо-рядка.
В связи с этим обращение к мусульманско-правовой культуре представляет для нынешней Рос-сии не только научно-теоретический, но и практический интерес. Актуальность мусульманского права для России определяется прежде всего тем, что ислам – это не нечто чуждое и постороннее для нашей страны, а неотъемлемая часть ее истории и культуры, важнейшая сторона жизни многих миллионов российских мусульман.
В российском обществе, в том числе на уровне государственных структур явно не хватает объек-тивных знаний об исламе и достижениях исламской цивилизации. Особенно остро ощущается почти полное отсутствие знаний мусульманско-правовой культуры. В частности, властные структуры, разра-батывающие и осуществляющие правовую политику не только не обладают достаточным опытом ре-шения проблем мусульман с учетом мусульманского права, но и не располагают адекватной информа-цией о нем самом, о его месте в современных правовых системах и взаимодействии с другими право-выми культурами, историческом существовании шариата в нашей стране.
Рассуждать о шариате – значит коснуться важнейшей стороны ислама, накопившего за многие века своего существования богатый нравственно-духовный и интеллектуальный потенциал и обладаю-щего огромными возможностями влиять на образ жизни своих последователей. Источниками шариата выступают Коран и Сунна, в которых воплощено божественное откровение, а само слово «шариат» в переводе с арабского означает «прямой путь». В исламской литературе шариат определяется как сово-купность предписаний, установленных Аллахом и переданных людям через Пророка Мухаммеда. При этом шариат не исчерпывается догматическими и культовыми вопросами. Большее значение в нем уде-ляется проблемам повседневной жизни, отношениям мусульман между собой, с властью и иноверцами. Он нацелен на регулирование как религиозного, так и светского поведения мусульман, формирования образа их жизни в целом.
Среди суннитов преобладает точка зрения, в соответствии с которой шариат включает в себя три основные части – религиозную догматику, исламскую этику и практические нормы. Последние в свою очередь делятся на культовые предписания, устанавливающие порядок исполнения религиозных обя-занностей, и нормы, регулирующие все иные стороны поведения мусульман. Причем нормативная сто-рона – не просто некое дополнение к догматике и этике, а в практическом отношении важнейшая часть шариата. Шииты же относят к последнему лишь предписания, регулирующие внешнее поведение чело-века и прямо не касающиеся его религиозной совести и внутренней мотивации поступков.
По сравнению с другими мировыми религиями ислам уделяет значительно большее внимание чисто светским вопросам, повседневным поступкам людей, их взаимоотношениям в различных сферах. Догматические постулаты, нравственные требования и культовые правила в исламе с течением веков практически не менялись и мало зависят от особенностей различных районов его распространения. Они исчерпывающим образом изложены в авторитетных источниках, обращены лишь к мусульманам и предстают в их глазах вечными и неизменными.
В отличие от этих предписаний правила светского поведения неисчерпаемы. Большая их часть подвержена влиянию местных условий, традиций, обычаев и не является единой для всего исламского мира. Каждое направление ислама, каждая мусульманско-правовая школа придерживаются собствен-ных, нередко существенно отличающихся друг от друга норм повседневного поведения своих последо-вателей. Важно также отметить, что именно с этой стороной шариата связана проблема его постоянного приспособления к жизни, динамично меняющимся условиям, политической обстановке, социально-экономическим и бытовым проблемам.
В исламских регионах России и республиках бывшего СССР шариат чаще всего воспринимается как всеобъемлющее мусульманское право – универсальная и не знающая пробелов система норм, дос-конально регулирующих жизнь мусульман. Этот же смысл вкладывается в выражение «законы шариа-та». В нашей стране получил широкое распространение взгляд, будто шариат – это всепроникающая и предельно детализированная система правил поведения, уходящая своими корнями в средневековье, регламентирующая каждый шаг мусульманина, все предписывающая заранее и не оставляющая ему ни-какой свободы выбора. Однако в посвященных шариату современных трудах авторитетных исламских ученых преобладает иной подход, в соответствии с которым нормативная сторона шариата складывает-ся не только из имеющих ясный смысл положений Корана и Сунны, но и из разработанных мусульман-скими правоведами рациональных способов толкования неоднозначных предписаний этих источников, а также путей решения вопросов, по которым они вообще хранят молчание. С помощью таких способов, именуемых иджтихадом, и формулируется подавляющее большинство норм, регулирующих общест-венные отношения. Не случайно авторитетные мыслители рассматривают их в качестве важнейшего элемента шариата.
Для ислама в современной России характерны плюрализм проявлений и неоднозначность функ-ций, что определяется как общими присущими исламу чертами, так и специфическими для России фак-торами. Так, бросается в глаза многообразие региональных форм ислама, объясняемое главным образом этническими особенностями, тесным переплетением с местными обычаями и традициями, в том числе несовпадением толков мусульманского права, исторически утвердившихся в разных регионах. Напри-мер, ханифитского в Поволжье и шафиитского на Северном Кавказе.

Основными регионами распространения ислама в России являются Среднее и Нижнее Поволжье, Приуралье, Сибирь, Северный Кавказ и такие крупные города, как Москва, Санкт-Петербург и другие. Значительная часть российских мусульман проживает в своих национально-государственных образова-ниях, которые являются субъектами Российской Федерации: в Башкортостане – 2,5 млн., Дагестане – 2,2 млн., Татарстане – 2 млн., Чечне -1 млн., Кабардино-Балкарии – 0,7 млн., Карачаево-Черкесии – 0,4 млн., Ингушетии – 0,3 млн., Северной Осетии – 0,2 млн., Адыгее – 0,1 млн. человек. Остальные мусульмане проживают на территории Российской Федерации: в центральных областях – около 3,2 млн., в Поволжье – примерно 1 млн., в районах Сибири и Дальнего Востока – 0,5 млн. человек. То есть всего – более 14 млн. человек.
История распространения ислама на территории нашей страны богата событиями и изучена не-обоснованно слабо. Со времени своего проникновения на нынешнюю территорию России ислам прошел ряд этапов:
1) X-XVI века (в составе мусульманского государства);
2) XVI – начало XX веков (в составе русского православного государства);
3) начало XX века – конец 80-х годов XX века (в составе советского государства);
4) конец 90-х годов – начало XXI века (в составе Российской Федерации).
На Северный Кавказ ислам проник в VII веке, вскоре после своего возникновения. В результате завоевательных походов арабов и миссионерской деятельности проповедников он стал распространять-ся на территорию Южного Дагестана со 2-й половины VII века. Походы арабов в Дербент и Южный Да-гестан продолжались с переменным успехом около двух веков. Процесс исламизации Северного Кавка-за завершился в конце XIX века.
Расцвет ислама в Поволжье и Приуралье (Х-ХVI века) приходится на период последовательно сменивших друг друга трех могущественных мусульманских государственных образований: Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства.
В состав России (тогда еще Московского государства) мусульманское Поволжье было включено в XVI веке в результате завоевательных походов Ивана Грозного, покорившего Казанское и Астрахан-ское ханства. Первоначально (до середины XVIII века) царское правительство стремилось обратить му-сульман Поволжья в православие. Затем, когда стала очевидной бесперспективность подобной полити-ки, самодержавие ослабило давление на своих мусульманских подданных, а затем, уже при Екатерине II, обратилось к прямой поддержке лояльно настроенного мусульманского духовенства. Тогда же была образована система духовного управления мусульман.
Распространяясь в регионах Северного Кавказа, Поволжья и Приуралья, ислам, с одной стороны, вытеснял местные традиционные верования и обычаи, создавал новую социально-культурную общность различных этнических групп, а с другой, приспосабливался к местным условиям. В результате, созда-вался «местный» шариат, в котором отражались специфические особенности данного региона. Мусуль-мане в России к концу XIX века достигли достаточно высокого духовно-культурного уровня.
После Октябрьской революции положение всех конфессий, в том числе и ислама, изменилось в худшую сторону. За годы советской власти исламская теологическая наука и культура практически не развивались. Но ислам жил в быту и сознании людей. Не имея религиозной литературы, народ сам тво-рил и заполнял возникший вакуум.
Мусульмане России в своем подавляющем большинстве придерживаются суннитского направ-ления ислама. Последователи этого направления наряду с Кораном признают святость Сунны, помимо пророка Мухаммеда и халифа Али чтят также халифов Абу Бакра, Омара и Османа, которых отвергают шииты, считая их узурпаторами.
В суннизме четыре школы (мазхаба) религиозно-юридического толка. Российские мусульмане придерживаются в основном двух школ – ханифитской, считающейся наиболее либеральными и шафи-итской.
Какое положение занимали и занимают ислам и мусульманское право в дореволюционной и со-временной России? Каким образом “исламский вопрос” решался до революции? Каковы были особен-ности правового регулирования общественных отношений в исламских регионах Российской империи? В каких формах происходило взаимодействие традиционных общинных институтов с религиозными нормами и деятельностью российской администрации? Каким образом большевикам после революции удалось примирить с новым строем огромные мусульманские массы и какова в этом процессе роль ша-риата? Какое место занимал шариат в атеистическом Советском Союзе? Как отразились на нем переме-ны постсоветского периода? И, наконец, каковы перспективы у шариата в современной России, му-сульманское население которой по-прежнему значительно. Изучение исторического опыта существова-ния в России ислама поможет ответить на эти вопросы.

Сами выражения «шариат в России» и тем более «шариат в СССР» кажутся абсурдными. Рос-сийская правовая система всегда была светской, ориентированной на романо-германскую модель. И тем не менее в истории нашего государства было немало периодов, когда шариат совершенно легально включался в общую правовую систему. Например, в XIX в. на Северном Кавказе или после революции в Советской России, когда большевиками был даже выдвинут тезис о взаимозаменяемости коммунизма и шариата. Так что же это: объективная закономерность или парадокс?
Глава 1. Особенности развития мусульманского права
на территории России.

§1. Взаимодействие мусульман и христиан в России:
историко-правовой аспект

Первые контакты мусульман и славян относятся к VII веку, когда Византия выставила против арабов славянские племена. В VIII-IX вв. ислам проник в Центральную Азию, на Кавказ, Поволжье и Урал ( Хорезм, Хазария, Булгария, башкирские ханства ). Хазария и Булгария в VIII – начале IX вв. ус-тановили торговые, политические и религиозные отношения с мусульманскими странами Центральной Азии, обменялись посольствами с Багдадским халифатом. Датой официального принятия ислама наро-дами Поволжья и Приуралья, входящими в состав Булгарского царства, считается 922 год, то есть год прибытия делегации Багдадского халифата во главе с ученым и богословом Ибн-Фадланом. В то же время, по свидетельству самого Ибн-Фадлана и согласно другим историческим документам, последова-тели ислама в Булгарском царстве были и до 922 года.
Ранние древнерусские княжества имели интенсивные торговые отношения с народами Повол-жья, Прикаспия, Кавказа и с Арабским халифатом. Торговлю вели русские, хазарские, иудейские и арабские купцы. Многие из них временно или постоянно проживали среди других народов, перенимали их язык, культуру, религию, право.
Первые Киевские Великие князья Олег и Святослав разбили булгар и хазар. Князь Владимир по-корил булгар в 985 г. и заключил с ними мир. Во время переговоров о мире булгары стремились скло-нить Владимира к принятию ислама. Делегацию из десяти «разумнейших мужей» Владимир, по совету бояр, направил к булгарам на Волгу и, вероятно, в Хорезм, но «разумнейшие мужи» крайне отрицатель-но отозвались о богослужении булгарском, то есть мусульманском.
Принятие Русью христианства не привело к обострению отношений с исламом. Никаких сведе-ний об открытом столкновении ислама и христианства на территории России в то время не имеется.
Включение Руси в Золотую Орду не повлекло серьезных изменений в религии, праве и быте рус-ского и тюркских исламизированных народов. Основным сводом правил поведения монголов и полити-ки дома Чингизидов была Великая Яса Чингизхана («Книга запретов»), которая предписывала веротер-пимость и одинаковое уважение ко всем религиям, праву и обычаям всех народов, в том числе и поко-ренных.
Исламизация Золотой Орды привела к тому, что в управлении страной стали использоваться по-ложения Ясы Чингизхана и Корана, из которых первый предписывал веротерпимость, а второй – при-знание и уважение религий «откровения» – христианства и иудаизма. Таким образом, источники власти, права и религии требовали от золотоордынских ханов проявления политики мирного сосуществования с покоренными народами.
Приняв ислам, признав его господствующей религией, ханы не стали халифами, ибо не принад-лежали к роду Мухаммеда, не были имамами, не стали религиозными главами теократического госу-дарства. Светская и духовная власть оставались раздельными, сохранялась свобода православия и Рус-ской Православной Церкви. Хан Узбек, в XIV веке провозгласивший ислам в качестве государственной религии Золотой Орды, тем не менее многое сделал для Православной Церкви. Своими указами он по-ставил под защиту исламского государства православную религию. Покушавшимся на нее грозила смертная казнь. Именно во времена его правления столица православия была перенесена в Москву, а золотоордынские ханы посылали князьям свои отряды для расширения Московского княжества. По-иному можно сказать, что ханы-мусульмане придерживались формулы: «мир договора» существует в «мире ислама», и «мир ислама» признает «мир договора».
После распада Золотой Орды в XV-XVI вв. начался процесс вхождения исламских народов в со-став России. Сначала были завоеваны Астраханское и Казанское ханства, вслед за этим России покори-лись Большая Ногайская Орда, а затем – Западная Башкирия, ранее находившаяся в подчинении у ка-занских ханов. Фактически все Поволжье оказалось под властью русских царей. Конец XVI в. ознаме-новался также присоединением Сибирского ханства. В 1722 г., после похода Петра I, к России была присоединена значительная часть прикаспийской территории Дагестана и Азербайджана. В 1735 г. из-за внутренних затруднений и внешних осложнений Россия вынуждена была перенести свои юго-восточные границы на Терек. Но в конце XVIII-XIX вв. в результате объективного, закономерного про-цесса весьма длительного характера, проходившего поэтапно и отмеченного многими договорами, в со-став России были включены феодальные владения и союзы сельских общин Кавказа. Было достигнуто и международное признание присоединения Кавказа посредством договоров России с Ираном и Турцией: Кучук-Кайнарджийского в 1774 г., Ясского в 1791 г., Бухарестского в1812 г., Гюлистанского в 1813 г., Туркманчайского в 1828 г. и Андрианопольского в 1829 г. В 1864 г. ликвидированы последние очаги сопротивления на Кавказе. Полностью завоеваны среднеазиатские ханства и эмираты. Произошло бес-прецедентное в мировой истории добровольное вхождение в состав России целого ряда народов. Это, разумеется, не исключает того, что некоторые владения были присоединены насильственным путем. К концу XIX века в России проживало столько же мусульман, сколько в Османской империи – 18 млн. человек.
Мирное развитие ислама в России определялось формулой – «мир ислама» существует в “мире договора” и признает его. Власти, за рядом исключений, проводили политику веротерпимости, давая возможность свободного развития ислама и мусульманского права. В этом смысле авторитетный дея-тель ислама Исмаил Гаспринский писал: «Российские мусульмане по законам нашего отечества поль-зуются равными правами с коренными русскими и даже в некоторых случаях, во уважение их общест-венного и религиозного быта, имеют кое-какие преимущества и льготы. Наблюдения и путешествия убедили меня, что ни один народ так гуманно и чистосердечно не относится к покоренному, вообще чуждому племени, как наши старшие братья – русские».
Таким образом, в России сохранялось русско-тюркское и русско-мусульманское согласие, в те-чение веков отношения России с исламом развивались в плоскости все большей уравновешенности и взаимопонимания. Царскому правительству, опиравшемуся на православную церковь, нужно было выработать какую-то линию поведения в отношении ислама, последователями которого были миллио-ны новых подданных Российской империи.
Существует мнение, что русские цари (Иван Грозный, Елизавета Петровна) до второй половины XVIII в. придерживались политики полного покорения и освоения завоеванных народов при помощи их христианизации. С этим можно поспорить. Например, башкирам с момента присоединения их земель к России, еще Иваном IV была дарована жалованная грамота, которая признавала право на вотчинное владение своими землями, а также право на сохранение своей религии и обычаев. Впоследствии эти права были закреплены в «Соборном Уложении» 1649 г.
Выдающийся русский философ И. Ильин писал: «Сколько народов Россия получила в истории, столько она и соблюла… Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивавшим об-русением она никогда не занималась».
Большое значение имела политика веротерпимости, проводимая императрицей Екатериной II. В своем Наказе Комиссии для составления нового Уложения (1767 г.) она писала: «В столь великом госу-дарстве, распространяющем свое владение над столь многими разными народами, весьма бы вредным для спокойствия и безопасности граждан был порок – запрещение их различных вер». В Указе Екатери-ны II Святому Синоду (1773 г.) говорилось: «Как Всевышний бог на земле терпит все веры, языки и ис-поведания, то и Ее Величество из тех же правил, сходствуя Его святой воле в сем поступить изволит, желая только, чтобы между подданными всегда любовь и согласие царствовали». Со времен Екатерины II власти начинают использовать ислам, мусульманское духовенство для пользы существующего строя. Переход муллы в православие лишал его всякого влияния на мусульманские массы, так что он стано-вился бесполезным как для царских властей, так для мира в империи. Оставаясь же в своей вере и на своем посту, он сохранял возможность религиозно-идеологического и политического воздействия на соплеменников и, действуя довольно свободно в рамках царской администрации, защищал ее интересы и интересы верующих мусульман. Мусульманское духовенство разъясняло пастве, что со стороны рос-сийских властей их вере ничто не угрожает. Со временем мусульманское духовенство все более откры-то и последовательно подвигало мусульман к преданности русскому государству и престолу, а само из-бегало участия в случавшихся выступлениях. После одного из выступлений мусульман, произошедших в конце 70-х годов XIX в. в Казанской губернии, начальник жандармского управления генерал-майор Житков доносил в Петербург: «Духовенство магометанское не замешано, вело себя преданно и благора-зумно, сами муллы указывали подстрекателей беспорядка».
В 1836 г. Уфимский муфтий обратился с духовным наставлением «быть беззаветно покорными всевышнему Аллаху, быть покорными государю императору Николаю Павловичу и повиноваться всем от него исходящим повелениям». Подобные наставления имели большое воздействие на мусульман, потому что, как писал И. Гаспринский : “Мусульманину почти безразлично, кто им повелевает, – он по своему закону обязан повиноваться, – лишь бы только власть над ним была справедлива и в проявлени-ях своих не стесняла религиозно-бытовую сторону его жизни”. Царское правительство, уяснив это по-ложение, старалось поддержать приверженность мусульман их религии и праву. К 1833 г. относится до-кумент, подписанный сенатором П. Богдановым и гласивший буквально следующее: “По Указу Его Императорского Величества, Самодержца Всероссийского, все мусульмане России должны выполнять требования своей религии, строго выполнять ее догматы. Вероотступников наказывать следующими тремя способами: первый раз – розгами, второй раз – палками, третий раз – нагайками”.
Русское правительство официально проводило политику покровительства мусульман со стороны царя, который был представлен как Ак Падишах (“Белый Царь” ), заботящийся о своих мусульманских подданных. В развитие этих положений в 1886 г. мусульмане были уравнены в правах с русским насе-лением, имели своих независимых судей (кадиев) и возможность выбирать некоторых низших админи-страторов.
Русские власти, понимали, что ислам для его приверженцев не только религия, но и свод правил поведения, поэтому уделяли должное внимание изучению мусульманского права.
Уже в 1817 г. в Государственной публичной библиотеке Санкт-Петербурга, открывшейся в 1814 г., имелась подборка из 40 восточных рукописей из Барнаула. В 1828-1830 гг. сюда же поступили 166 рукописей из Ардебиля, 148 рукописей из медресе в Ахалцихе, 42 списка из Эрзерума и Дагестана, 18 рукописей из Персии. Немало источников было куплено на Западе. Еще больше их поступило из Сред-ней Азии в 60-70-е годы XIX в. Заслуживают внимания и хранящиеся в библиотеках России арабские рукописи VIII-X вв. и архивы крымских, кокандских и хивинских ханов, мусульманские рукописи из Казани, Астрахани, Бухары, Ташкента, Стамбула, Махачкалы, коллекция 168 рукописей Корана VII-XIX вв. из разных стран – от Марокко до Ирана, 200 арабских рукописей по мусульманскому праву, произведения мусульманских философов, богословов, правоведов.
Сначала все исследования мусульманского права заключались в изучении сочинений западных ученых, так как к концу XIX века в России появилось немало таких исследований. Эти исследования проводились учеными тех стран, которые имели мусульманские колонии. Одной из таких работ являет-ся сочинение французского правоведа Мураджа д’ Оссона “Tableau general de l’ Empire Ottoman”. Од-нако, в своем исследовании он опирается только на один источник “Мультска-эль-Эбхор”, и произведе-ние его представляет собой не общий взгляд на мусульманское законодательство, а свод частных пра-вил и законов, употребляемых в Османской империи. К тому же Оссон в изложении статей мусульман-ского права не следовал общему разделению и последовательности предметов, принятых мусульман-скими законоведами. Он произвольно разделил все право, в соответствии с европейскими представле-ниями, на разные кодексы: религиозный, политический, военный, гражданский, судебный и уголовный. В результате многие предметы оказались перепутаны и разбросаны по разным кодексам. Например, в кодексы политический и военный вошли многие положения, содержание которые мусульмане испол-няют как священные обязанности, например, закят (общеобязательный налог в пользу бедных) и войну против неверных.
Другим исследованием в области мусульманского права, на которое опирались российские уче-ные было также сочинение французских юристов Дюло и Фараона “Droit musulman, par Y. Pharaon et Th. Dulau”. Однако, это произведение содержит в себе сведения о праве исключительно ханифитского и маликитского толков, а следовательно неполно отражает общую картину мусульманского законоведе-ния.
Авторитетным у русских ученых считалось исследование английского ученого Макнатена “Prin-ciples and Precedents of Moohummudan law by W.H. Macnaghten”. Все изложенные в нем правила под-тверждаются выписками из арабских источников. Но сочинение это касается исключительно наследст-венного права.
Одним из первых исследований российских ученых явился изданный в 1845 г. в Казани профес-сором Мирзой Александром Казем-беком трактат “Мюхтессер уль викает”. Само исследование каса-ется мусульманского права ханифитского толка, но во введении имеются подробные сведения о нача-лах, развитии и современном положении мусульманского права.
Наиболее авторитетным и полным для того периода явилось исследование российского правове-да Н. Торнау “Изложение начал мусульманского законоведения”, изданное в 1850 г. в Санкт-Петербурге. Торнау, понимая исключительную для России важность своего исследования, писал: “Ес-ли правительства Запада с таким вниманием смотрят на предмет сей, касающийся только незначитель-ной и отдельной части их владений, то какую особую, положительную важность должен он представ-лять для России, заключающей в пределах своих не одно, а несколько мусульманских племен, рассе-ленных частию в низовых губерниях, частию в Тавриде, преимущественно же в обширных областях За-кавказского Края”. Торнау считал крайне необходимым иметь полные и достоверные сведения о ду-ховных и гражданских законах мусульман, “о законах, кои управляют всем общественным и частным бытом последователей ислама и коими, на основании Свода Российских Законов, они не только судятся между собой, но еще должны быть, в иных случаях, судимы и управляемы правительственными места-ми и лицами”.
Свое исследование Н. Торнау построил на изучении непосредственно Корана, а также на множе-стве сочинений мусульманских правоведов и упоминавшихся выше европейских исследователей. Про-изведение Торнау охватывает все отрасли мусульманского права различных школ. Исследование Тор-нау имело не только научное значение, но и практическое, поскольку позднее многие положения данно-го произведения использовались в непосредственном управлении мусульманскими областями, в част-ности, Каспийской областью. Об особом внимании властей к этой проблеме говорит и тот факт, что “Изложение начал мусульманского законоведения” было напечатано большим тиражом за счет государ-ственной казны, после изучения и одобрения императором Николаем I.
Таким образом, исторически мирное развитие ислама в России определялось формулой «мир ис-лама» существует в «мире договора» и признает его. Российская государственная политика отношения к исламу заключалась в веротерпимости и в предоставлении возможности свободного развития ислама и мусульманского права. А со второй половины XVIII в. власти стали использовать мусульманское право и мусульманское духовенство в своих интересах.

Значительная масса мусульманского населения России всегда была сосредоточена на Кавказе, поэтому следует более подробно рассмотреть особенности существования и развития мусульманского права в этом регионе. Кроме того, повышенный интерес к праву народов Северного Кавказа объясняет-ся еще и тем, что шариат здесь, объединившись с местными правовыми обычаями (адатами) и впослед-ствии – с российским законодательством, образовал уникальную систему регулирования общественных отношений, охватившую все сферы жизни горского общества и полностью отвечавшую его потребно-стям.

§ 2. Особенности правового регулирования общественных отношений на Северном Кавказе и в Средней Азии в XIX – начале XX века.
Ислам в Дагестан принесли появившиеся там в VIII в. переселенцы из Аравии. По шариату стали решать все дела, касающиеся религии, семейных отношений, завещаний, наследства и некоторых граж-данских исков. Уголовные же дела продолжали решаться по адату. Это объясняется многими причина-ми. Во-первых, слишком строгие наказания, определяемые Кораном за преступления, считавшиеся, по понятиям дагестанцев, маловажными (воровство, грабежи, употребление спиртных напитков) не могли нравиться народу. Во-вторых, для внедрения в жизнь жестких норм шариата нужна была сильная власть, которой в вольном кавказском обществе, привыкшем к традиционному безначалию, не было. В-третьих, изучение Корана и мусульманского законоведения, довольно запутанного, представляло за-труднение даже для людей образованных, а суд по адату особых познаний не требовал.
Первым, кто потребовал полного изъятия из жизни адата и замены его шариатом был имам Гази-Мухаммед. Он составил руководство, в котором доказывал, что адат – это дьявольское наваждение, а шариат – божья благодать. После Гази-Мухаммеда имамом был Гамзат, который приложил немало уси-лий для проведения в жизнь горцев норм шариата и объединения Северного Кавказа. После смерти Гамзата имамом был избран Шамиль – третий и последний имам Чечни и Дагестана.
Государство Шамиля
Шамиль пытался силовыми методами провести в жизнь кавказского общества законы шариата. Об этом говорят следующие документы: «Письмо Шамиля чеченскому народу о подчинении шариату под угрозой наказания» (1836 г.), «Воззвание Шамиля к жителям Анкртальского общества о присоеди-нении к его полчищам под угрозой мести» (1836 г.), «Письмо Шамиля и Хаджи Ташова князьям обще-ства Кенак с предложением подчиниться власти Шамиля под угрозой строжайшего наказания» (1836 г.). Шамиль был твердо убежден, что горцами можно управлять только мерами строгости.
На Северном Кавказе была распространена одна из ветвей суфизма – накшбандийя. Последова-телем накшбандийского братства был и Шамиль. Он попытался стереть родовые отличия, уничтожить обычное право и поставить на его место шариат, что способствовало бы в конечном итоге созданию го-сударственной системы управления. В эти же годы на Северном Кавказе распространяется другая су-фийская ветвь – кадирийя. В Чечне кадирийя связана с именем современника Шамиля – Кунта-хаджи. В противовес воинствующему мюридизму он выдвинул идею «мирного» мюридизма, считая возможным подчинение Чечни России. Шамиль запретил кадирийу, возможно, еще и потому, что хотел сохранить в чистоте учение газавата, которое он проповедовал.
Авторитетный исламский идеолог Мухаммед Ярагский увязывал в 1823-1824 гг. проповедь ша-риата и мюридизма (т.е. верности «ищущих спасения» последователей ислама – мюридов своему на-ставнику – муршиду) с установкой на борьбу с Россией и находившимися с ней в союзе горскими хана-ми. Еще до этого широкое распространение получило «наездничество» – постоянные набеги отдельных ханов и князей, аулов и просто небольших отрядов горцев на казачьи станицы и русские селения с це-лью грабежа, так как продовольствия в горах всегда не хватало, захвата пленных для получения выкупа. Практически наряду с войнами против Ирана и Османской империи России приходилось вести посто-янную войну с горцами, для которых подобное состояние было привычным и нормальным.
По соглашениям с феодальными правителями Северный Кавказ был формально присоединен к России с 1781 г., но фактически война продолжалась до второй половины XIX в. Связана она с деятель-ностью первых имамов и главным образом Шамиля.
Догмы шариата нередко делают верующих воинственными, однако, из вышеизложенного видно, что царской администрации удалось найти «золотую середину» и держать огромные мусульманские владения в повиновении и относительном спокойствии. Английский историк и философ А. Тойнби от-мечал: «Универсальное государство устанавливается основоположниками и воспринимается поддан-ными как панацея от бед смутного времени. Изначальное предназначение этого учреждения – устано-вить и затем поддерживать всеобщее согласие». При этом Россия действительно в той или иной степе-ни обеспечивала гражданский мир на Кавказе. Так почему же на Кавказе война длилась столь долго и можно ли считать религиозные противоречия одной из главных причин войны? Правомочен ли сам термин «Кавказская война»? Профессор В.Г. Гаджиев относит начало борьбы ко времени военных дей-ствий одной группировки горцев против другой. В Чечне и Дагестане начались выступления против ха-нов – легитимных правителей, поддерживаемых Россией и имевших определенные привилегии. По-этому можно считать, что война началась как простое восстание или народное движение без какой-либо религиозной почвы. Шамиль говорил, что война должна привести к созданию «свежего сословия». Он указывал, что воевал со старыми ханами, как с соперниками. Перечисляя главные задачи войны, Ша-миль нигде непосредственно не упоминал о войне с Россией. Второй имам Гамзат старался не всту-пать в бой с русскими, хотя и говорил о необходимости войны с Россией. Он собрал войско против аварских ханов, разбил их и даже сам объявил себя ханом. Это было началом новой государственности. В это время на Западе и на Востоке племена, находящиеся в сходных географических условиях пережи-вали одни и те же процессы государствообразования. Приближение Кавказа к России несколько остано-вило этот процесс. Правительство России считало необходимым поддержать ханов – легитимных пра-вителей, против которых горцы подняли восстание. Кроме того, на выкупе пленных, в том числе рус-ских офицеров, горцы зарабатывали большие деньги, и царская администрация решила с этим покон-чить. Эти факторы послужили причиной активизации русских на Кавказе. Генерал Ермолов перешел к политике установления русской администрации, надеясь, что сможет справиться с набегами. Была уста-новлена военно-экономическая блокада Северного Кавказа, которая и развязала крупномасштабную войну. Из этого можно сделать вывод, что одной из причин войны, помимо проведения чисто импер-ской завоевательной политики, являлась необходимость борьбы с набегами и предотвращение проник-новения криминалитета на территорию собственно России. Географическое положение Северного Кав-каза делало его «буферной зоной» между Россией и Закавказьем, в начале XIX в. окончательно вошед-шем в состав Империи. Установление мира и правопорядка в этих регионах являлось обязанностью России. По свидетельству грузинских и осетинских историков экономический упадок Грузии в конце XVIII в. объяснялся именно длительностью и постоянством набегов горцев Северного Кавказа. Таким образом, этот край был просто «обречен» на присоединение к Российской империи.
В самый разгар Кавказской войны на территории Чечни и Дагестана возникло военно-теократическое государство – имамат, которое возглавил Шамиль.
Как свидетельствуют имеющиеся сейчас докумен¬ты, первый имам Дагестана правителем себя не счи¬тал. Он скорее отводил себе роль советчика, направ¬ляющего путь народа. Свою деятель¬ность он на-меревался вести в рамках и средствами существовавшего политического строя. Если местные властите-ли не следовали указаниям имама, Гази-Мухаммед заменял их теми представителями владе¬тельного рода, которые были ему послушны. Гази-Мухаммед начал борьбу, и превращение имама в правителя, формирование особого строя и органов государственной власти стало следствием этой борьбы и было продиктовано ее законами.
Таким образом, имам Гази-Мухаммед заложил первый камень в фундамент вожделенного «госу-дарства Алла¬ха». Активно этим строительством занялся Гамзат-бек. Если его предшественник назначал своих уполномо¬ченных от случая к случаю и временно, то второй имам Дагестана уже имел постоянных заместителей, отвечав¬ших за свою территорию или сферу деятельности. После истребления аварского правящего рода Гамзат-бек при¬нял на себя некоторые властные функции.
Этот процесс получил завершение при Шамиле. В середине 50-х гг. имам стал суверенным пра-вителем и располагал механизмом осуществления власти. Эти годы составили период наибольшего мо-гущества Шамиля, когда его аппарат управления получил наибольшее развитие. На вершине пирамиды стоял имам. В его руках была сосредоточена верховная, светская и духовная власть. Титул имама, ис-пользуемый при подписании писем и бумаг, звучит как «Командующий правоверными» и предполагал неоспоримое главенство, хотя в принципе власть имама ограничивается сферой шариата, в толко¬вании которого за ним остается решающее слово.
Кроме того, имам исполнял функции верховного судьи. Два дня в неделю (суббота и воскресе-нье) отводились на разбирательство всевозможных жалоб и обид. Вынесенный имамом приговор обыч-но приводит¬ся в исполнение прямо на месте. В случае необходимо¬сти Шамиль направлял соответст-вующему должностно¬му лицу или общине письмо с указанием, как посту¬пить в том или ином деле. Ко-гда ответчиком выступал уполномоченный имама, а имам решал дело в пользу истца, виновному выска-зывалось порицание и давалось указание, чем и как возместить нанесенный ущерб.
Для помощи имаму в политических, административ¬ных, религиозных и судебных делах в 1842 г. был учрежден диван (Тайный совет), состоявший из двух самых доверенных лиц Шамиля. Впервые о нем упоми¬нается еще в 1837 г. Диван служил совещательным органом при вынесении важнейших ре-шений, с одной стороны, и облегчал имаму бремя повседневных обя¬занностей — с другой.
Костяк всей системы управления составляли наибы (заместители) имама. В ведении каждого на-ходилось опре¬деленное горское общество; в некоторых случаях полно¬мочия наибов были шире. При назначении наиба в то или иное общество Шамиль посылал соответствующее уве¬домление. Число наи-бов менялось и со временем выросло с четырех в 1840 г. до тридцати трех в 1856 г.
Полномочия и размеры подконтрольных территорий у разных наибов не были одинаковыми. Обычно наиб осуществлял всю полноту власти в назначенной ему в управление области и отвечал там за соблюдение закон¬ности и порядка. В частности, наиб собирал налоги, приводил в исполнение приго-воры шариатского суда и следил за тем, как подчиненные исполняют наставле¬ния и приказы Шамиля. Но самой главной его функ¬цией было осуществление военного командования в своем районе, руково-дство своими людьми на поле боя и, следовательно, обеспечение их боеготовности.
В непосредственном подчинении наибов находились дибиры или мазумы, надзиравшие за ста-рейшинами аулов. Обычно мазум командовал «сотней», под нача¬лом наиба находилось несколько «со-тен», как правило, пять.
По мере усложнения управленческого аппарата сле¬дить за его работой становилось труднее, и Шамиль в порядке эксперимента устраивал градацию наибов, в результате чего в конце 40-х гг. был введен пост мудира. Мудир стоял над несколькими наибами, руководил их действиями на поле боя и осуществлял контроль в назначенной ему сфере жизни. Кроме того, мудир выполнял функции наиба в месте проживания, точно так же, как сам имам — в районе своей резиденции.
Для надзора за деятельностью наибов и мудиров и сбора параллельной информации, не завися-щей от док¬ладов помощников, Шамиль учредил институт мухтасибов, то есть особых надзирателей, следивших за ис¬полнением заповедей ислама, выявлявших нарушителей этих заповедей и наказывав-ших их. Они ездили по всей стране инкогнито и доносили прямо имаму о деятель¬ности его уполномо-ченных. Временами имам проводил официальную инспекцию того или иного наиба, о чем последний предупреждался заранее.
Связь между имамом и всеми должностными лицами осуществлялась особой скоростной почто-вой службой. Гонцам к имаму и от него выдавалась специальная подорожная, дававшая право на полу-чение всюду све¬жих коней, питания и ночлега. Таким образом, любое донесение или приказ достигали места назначения не позднее двух-трех дней.
Наибы не имели права выносить приговоры по ша¬риату, для этого при наибе имелись один муф-тий и несколько кади. Каждый кадий отвечал за содержание мечети и следил за жизнью своего прихода. Он зани¬мался разбирательством споров и тяжб в соответствии с законами шариата, вел богослужение, читал пятнич¬ную проповедь – хутбу и вообще следил за тем, чтобы его подопечные жили в соответст-вии с шариатом.
Муфтий олицетворял духовную власть в пределах ответственности своего наиба, он назначал ка-ди, сле¬дил за деятельностью и решениями своих назначенцев, разрешал их сомнения и выносил заклю-чения по всем делам, с которыми обращались к нему люди. В обязан¬ности муфтия входило также уст-ранять всякие отклоне¬ния от шариата, что он делал самолично или с помо¬щью наиба. Это сильно отли-чается от положения данных должностных лиц в остальном исламском мире, где кадий — это только шариатский судья, а муфтий — толкователь шариата.
В своей деятельности муфтии и кади руководствова¬лись указаниями имама и его толкованием законов шариата. Как складывались отношения муфтия с наи¬бом, нам сейчас не совсем ясно. По-видимому, в какой-то части они были независимы друг от друга, муфтий в известных случаях мог вы-ступать против наиба, что давало имаму дополнительное средство контроля за деятельностью обоих.
Шамиль учредил обязательную военную службу, от которой освобождались некоторые сословия и жители территорий, игравших важную роль в экономической жизни края. К ним относились купцы, жители двух аулов Караты, где добывалась соль, а также жители двух аулов в Хиндале и трех в Андале, где вырабатывали селитру. Они в военных действиях не участвовали. Все остальное мужское население поголовно было обучено и готово вступить в бой, так что имам в любой момент располагал высокома-невренной армией преданных бойцов. Шамиль заботился об упрочении дисциплины своего войска, принимал меры по стандартизации вооружения и оснащения. Наибы и командиры других рангов следи-ли за тем, чтобы все мужчины в возрасте от 15 до 50 лет были вооружены, обмундированы и обеспече-ны всем необходимым для жизни в боевых условиях.
Уже с начала 30-х годов Шамиль начал закладывать основы регулярного войска. От каждых де-сяти домов стал выделяться для армии один вооруженный всадник – муртазик. Эти бойцы освобожда-лись от всех других обязанностей; их семьи, поля, скот переходили на содержание, обработку и уход силами девяти других семей данной десятки, а сами бойцы несли только военную службу.
Помимо кавалерии, Шамиль создал части регулярной пехоты и артиллерии. Были построены три пороховые фабрики. Производились снаряды и пушки. В войсках горцев имелись инженеры, возводив-шие фортификационные сооружения. К этому же периоду относится и создание горцами первых воен-ных госпиталей.
Шамиль заботился также о единообразии внешнего вида бойцов и поддержании воинской дис-циплины и порядка. Для частей регулярного войска Шамиль ввел свои расцветки одежды, все команди-ры и чиновники носили знаки различия. В начале 40-х он ввел награды для отличившихся в боях. С другой стороны, были учреждены «знаки позора» для трусов, а также взыскания за нарушения дисцип-лины и уставных требований.
Государственная казна – баыт аль-маал – существовала и до Шамиля, он ее лишь реорганизовал. Поступления в казну шли из разных источников:
1. Налогообложение. Налоги подразделялись на два вида: шари карадж (поземельный налог) и закят (пожертвование). Иногда в целях создания продовольственных запасов для той или иной кампании и ввиду «чрезвычайного положения» имам вводил дополнительный натураль-ный налог. В конце 40-х – начале 50-х гг. такая «продразверстка» вводилась довольно часто и вызывала большое недовольство в народе.
2. Главную статью дохода, по всей видимости, составлял кумс – одна пятая часть военной до-бычи и трофеев, должная по шариату отдаваться правителю.
3. В казну шли все взимаемые с людей штрафы, и во времена Шамиля их так и называли – баыт аль-маал, то есть казначейство. Оставшееся без наследников имущество умерших также от-ходило казне.
4. Туда же шли все доходы с земель, принадлежащих мечетям.
В соответствии с шариатом имам стремился вести и расходы. Хотя нарушения этого правила бы-ли практи¬чески неизбежны, это Шамиль сам признавал, он пытался делать так, чтобы средства каждой статьи дохода шли в целом на то, на что предписывалось их расходовать шариатом. Видимо, у каждой доходной статьи бюджета имелся отдельный счет.
Так, средства, поступавшие по административным каналам — штрафы, имущество, полученное по отсут¬ствию наследников или частично или полностью изъя¬тое по конфискации, и т.п. — расходова-лись на содер¬жание мечетей и улемов (духовенства). Часть денежного и натурально¬го налога оставалась в распоряжении наибов и шла на содержание их самих, а также на содержание семей мюридов. Эта доля определялась имамом, но наибы, разумеется, имели большие возможности для личного обогащения и, конечно, пользовались этим. Одна пятая военного кумса, предназначенная для саидов, скру¬пулезно де-лилась между 72 лицами мужского пола, счи¬тавшимися потомками Пророка. Расходование и потреб¬ление остальных четырех пятых частей трофеев претерпе¬вало много разных изменений, но общей тен-денцией было направлять эти средства на военные цели и нужды благотворительности. Важной расход-ной статьей кумса было содержание перебежчиков из русской армии.
Вопреки утверждениям Шамиля, что закят находил¬ся в полном распоряжении улемов и те упот-ребляли эти средства по своему усмотрению, имам часто запускал руку в этот карман. Содержание ме-четей и улемов, на что, согласно положениям шариата, должны расходо¬ваться поступления от закята, обеспечивалось из других статей бюджета, тем не менее, общим положением было направлять закат на благотворительные цели. Глав¬ной считалась материальная помощь мухаджирам — мусульманам, бе-жавшим от русских и осевшим во владениях Шамиля.
Как отмечалось ранее, главной целью накшбандийского тариката было насажде¬ние и осуществ-ление шариата. Шамиль с большим упорством добивался достижения этой цели. Чтобы пра¬вильно оце-нить политику Шамиля в этой области, следует иметь в виду ряд важных обстоятельств: проповедуе-мый Шамилем шариат был накшбандийского толкования и носил фундаменталистский характер. Наса-ждался шариат в противопоставление местным адатам и проникающему русскому законодательству в целях их полного искоренения; сам шариат зачастую понимался как му¬сульманский образ жизни в са-мом широком смысле слова. Так, запрещалось курение и употребление алкоголя. Женщины должны были одеваться очень скромно, носить под платьем длинные шаровары, покрывать голову и скрывать лицо. Музыка и танцы допускались только во время свадьбы и обрезания. Много усилий было положе-но на то, чтобы традиционный обычай кровной мести подчинить правилам шариата и очистить его от принятых условностей. Вообще имам многократно предписывал своим подчиненным следить за тем, чтобы нормы шариата исполнялись публично. Это касалось, например, пятничной молитвы, участво-вать в которой были обязаны все мужчины, и соблюдения правил поста Рамадан.
Шариат вводился не только мерами принуждения. При мечетях открывались исламские школы, где детей и взрослых обучали, как должен вести себя правоверный. Шамиль много раз указывал своим помощникам на необходимость заботиться об исламском воспитании народа, учить людей молитвам, правильному произно¬шению сур Корана и пр.
Шариат, и Шамиль с этим легко соглашался, изобиловал пробелами, темными и спорными мес-тами, которые требовали разъяснений, толкования и определенного выбора из противоречивых утвер-ждений. Шамиль не мог не уделять этим вопросам внимания, будучи сам ученым-алимом и шейхом су-физма и имея в своем окружении немало осведомленных людей. По этим и другим практическим про-блемам ислама он выработал целый ряд указаний и правил, известных под названием низамы, которые были равнозначны законо-положениям и которые принято сравнивать с турецки¬ми канунами. В Осман-ской империи каванин (множ. число от канун) были установлениями султана глав¬ным образом в сфере управления, финансов и уголовного права.
До конца 40-х гг. XIX в. была известна лишь одна копия таких уложений («Низам»), что для рус-ских и советских историков служило основанием относить со¬здание низамов к 1847 г. Однако с тех пор были опубликованы новые документы, включая другие вари¬анты низамов, из которых следует, что по-явление этих уложений можно отнести к 1842 г.
Предписания низамов могут быть разбиты на не¬сколько групп. К самой большой относятся пра-вила государственного управления и военного дела. Эти по¬ложения появились ранее других (уже в 1842 г. наибам предписывалось разбирать военные преступления в со¬ответствии со «сводом законов Шами-ля»), видимо, эта группа предписаний и называлась собственно низам. Они определяли сферу прав и обязанностей разных должностных лиц и военных командиров, их взаимоот¬ношения, освещали вопро-сы дисциплины, поведения вооруженных людей в быту и на поле боя; здесь указывались виды взыска-ния за нарушение предписа¬ний, обычно в форме телесных наказаний, штрафов, а также иногда и пони-жения в должности.
В другую группу входили предписания общего граж¬данского характера. К ним относился запрет на расчи¬стку и вырубку леса без особого на то разрешения, запрет на общение с русскими; требование не принимать при денежных расчетах русские монеты, отчеканенные в Тифлисе, которые у горцев до-верием не пользова¬лись; запрет под угрозой сурового наказания чеканки фальшивых русских денег.
Эти две группы предписаний не имеют прямого касательства к вопросам религии и веры. Тем не менее Шамиль старался, насколько это было возможно, увя¬зать их с шариатом и подвести под них ре-лигиозно-этическую базу. Другие группы уложений имама каса¬ются шариата непосредственно.
Третья группа предписаний либо излагала отдельные положения шариата, либо вводила толко-вание того или иного положения. К ним относятся, например, предпи¬сания шариата щадить сдавшегося противника и уби¬вать тех, кто не желает склониться перед знаменем ислама, а также правила шариата по заключению брака, разводу супругов, калыму, наследованию и пр., которыми заменялись правила местных адатов. Сюда же относятся указания относительно разрешения противоречий двух принципов шариата: как, например, посту¬пить в случае убийства гостя, если гость сам поднял руку на хозяина.
Четвертая группа предписаний содержала новую трак¬товку (другими словами — изменение) ша-риата и касалась главным образом наказаний за преступления. Например, если воровство предписыва-лось наказывать отсечением правой руки, то по новым предписаниям за первые два случая кражи вор наказывался трехмесяч¬ным лишением свободы и смертью — за третий. С другой стороны, наказанием за пьянство стало более 40 ударов палкой, что предписывалось законом ислама, а повторный проступок карался смертью.

Страницы: next page

18.02.2017   Рубрики: Шариат